Неточные совпадения
Тот же самый орел, как только
вышел из комнаты и приближается к
кабинету своего начальника, куропаткой такой спешит
с бумагами под мышкой, что мочи нет.
Когда дело было прочтено, Степан Аркадьич встал потянувшись и, отдавая дань либеральности времени, в присутствии достал папироску и пошел в свой
кабинет. Два товарища его, старый служака Никитин и камер-юнкер Гриневич,
вышли с ним.
В гостиной никого не было; из ее
кабинета на звук его шагов
вышла акушерка в чепце
с лиловыми лентами.
Старый князь после отъезда доктора тоже
вышел из своего
кабинета и, подставив свою щеку Долли и поговорив
с ней, обратился к жене...
Анна
вышла ему навстречу из-за трельяжа, и Левин увидел в полусвете
кабинета ту самую женщину портрета в темном, разноцветно-синем платье, не в том положении, не
с тем выражением, но на той самой высоте красоты, на которой она была уловлена художником на портрете.
— Вот как мы
с тобой, — говорил в тот же день, после обеда Николай Петрович своему брату, сидя у него в
кабинете: — в отставные люди попали, песенка наша спета. Что ж? Может быть, Базаров и прав; но мне, признаюсь, одно больно: я надеялся именно теперь тесно и дружески сойтись
с Аркадием, а
выходит, что я остался назади, он ушел вперед, и понять мы друг друга не можем.
Барин помнит даже, что в третьем году Василий Васильевич продал хлеб по три рубля, в прошлом дешевле, а Иван Иваныч по три
с четвертью. То в поле чужих мужиков встретит да спросит, то напишет кто-нибудь из города, а не то так, видно, во сне приснится покупщик, и цена тоже. Недаром долго спит. И щелкают они на счетах
с приказчиком иногда все утро или целый вечер, так что тоску наведут на жену и детей, а приказчик
выйдет весь в поту из
кабинета, как будто верст за тридцать на богомолье пешком ходил.
Монахиня в клобуке,
с развевающимся вуалем и тянущимся за ней черным шлейфом, сложив белые
с очищенными ногтями руки, в которых она держала топазовые четки,
вышла из
кабинета и прошла к выходу.
— Как я ждала тебя, хотела эстафету посылать! — сказала она
с тревожным лицом,
выслав Пашутку вон и затворяя
кабинет.
Бахарев воспользовался случаем
выслать Привалова из
кабинета, чтобы скрыть овладевшее им волнение; об отдыхе, конечно, не могло быть и речи, и он безмолвно лежал все время
с открытыми глазами. Появление Привалова обрадовало честного старика и вместе
с тем вызвало всю желчь, какая давно накопилась у него на сердце.
Половодов походил по своему
кабинету, посмотрел в окно, которое
выходило в сад и точно было облеплено вьющейся зеленью хмеля и дикого винограда; несколько зеленых веточек заглядывали в окно и словно
с любопытством ощупывали своими спиральными усиками запыленные стекла.
Василий Назарыч все время прихварывал и почти не
выходил из своего
кабинета. Он всегда очень любезно принимал Привалова и подолгу разговаривал об опеке. От Надежды Васильевны он знал ее последний разговор
с матерью и серьезно ей заметил...
Бахарев
вышел из
кабинета Ляховского
с красным лицом и горевшими глазами: это было оскорбление, которого он не заслужил и которое должен был перенести. Старик плохо помнил, как он
вышел из приваловского дома, сел в сани и приехал домой. Все промелькнуло перед ним, как в тумане, а в голове неотступно стучала одна мысль: «Сережа, Сережа… Разве бы я пошел к этому христопродавцу, если бы не ты!»
В это время вдруг отворилась дверь из
кабинета, и какой-то военный,
с портфелем в руке, громко говоря и откланиваясь,
вышел оттуда.
Харитина поднялась, протянула руку Стабровскому и, простившись
с Устенькой поклоном,
вышла из
кабинета. Благодаря худобе она казалась выше, чем была раньше.
Дело
вышло как-то само собой. Повадился к Луковникову ездить Ечкин. Очень он не нравился старику, но, нечего делать, принимал его скрепя сердце. Сначала Ечкин бывал только наверху, в парадной половине, а потом пробрался и в жилые комнаты. Да ведь как пробрался: приезжает Луковников из думы обедать, а у него в
кабинете сидит Ечкин и
с Устенькой разговаривает.
Однажды,
выйдя случайно из
кабинета, он застал следующую сцену: в гостиной Милочка, держа
с одной стороны за руку пана Туровского,
с другой — пана Бандуровского, отплясывала перед трюмо пятую фигуру кадрили.
Но, простившись
с товарищами, он, прежде чем
выйти из
кабинета, быстро и многозначительно указал Жене глазами на дверь.
Позднее, когда я уже жил в Петербурге, молодым писателем, я всего на несколько минут столкнулся
с ним у Писемского. Я шел к нему в
кабинет, а Михайлов
выходил оттуда.
— Ка — кой красивый, — сказала моя сестренка. И нам
с братом он тоже очень понравился. Но мать, увидев его, отчего-то вдруг испугалась и торопливо пошла в
кабинет… Когда отец
вышел в гостиную, красивый офицер стоял у картины, на которой довольно грубо масляными красками была изображена фигура бородатого поляка, в красном кунтуше,
с саблей на боку и гетманской булавой в руке.
Но когда она попросила «разговора наедине», то вскоре тоже
вышла из
кабинета с покрасневшим лицом и слезами на глазах.
— А — а, — протянул офицер
с таким видом, как будто он одинаково не одобряет и Мазепу, и Жолкевского, а затем удалился
с отцом в
кабинет. Через четверть часа оба
вышли оттуда и уселись в коляску. Мать и тетки осторожно, но
с тревогой следили из окон за уезжавшими. Кажется, они боялись, что отца арестовали… А нам казалось странным, что такая красивая, чистенькая и приятная фигура может возбуждать тревогу…
У нас в доме была огромная зала, из которой две двери вели в две небольшие горницы, довольно темные, потому что окна из них
выходили в длинные сени, служившие коридором; в одной из них помещался буфет, а другая была заперта; она некогда служила рабочим
кабинетом покойному отцу моей матери; там были собраны все его вещи: письменный стол, кресло, шкаф
с книгами и проч.
В этот сад
выходили два окна залы (два другие окна этой комнаты
выходили на берег речки, за которою кончался город и начинался бесконечный заливной луг), да в этот же сад смотрели окна маленькой гостиной
с стеклянною дверью и угловой комнаты, бывшей некогда спальнею смотрительши, а нынче будуаром,
кабинетом и спальнею ее дочери.
Камердинер
вышел. Виктор снова заходил по
кабинету, рисуя себе предстоящее объяснение
с отцом, придумывая положения, сцены, предугадывая вопросы и готовя ответы.
Жених и невеста
вышли из
кабинета. В этот же вечер было решено до времени не объявлять о помолвке, а написать дяде и сестре в Шестово. Княжна Лида принялась писать письма. Князь со своей стороны написал брату. Письма были отправлены
с тем же нарочным, который был прислан в город князем Александром Павловичем заказать номер в гостинице «Гранд-Отель» и уведомить князя Дмитрия о визите к нему Николая Леопольдовича Гиршфельда.
Она не присутствовала даже на похоронах,
с которых князь вернулся мрачнее тучи и прямо прошел в свой
кабинет, откуда не
выходил десять дней, и лишь после отслуженной на девятый день в зале, в его присутствии, панихиды,
с нежностью приласкал одетую в траурное платьице сироту.
— А можете и не ездить, такая же будете, —
вышел в это время из
кабинета князь, находившийся
с самого раннего утра в дурном расположении духа. — Стану ли я для всяких ваших проходимиц или, как они теперь называются, курсисток дорогих лошадей гонять. Заведите своих да и катайтесь сколько угодно.
Комната племянницы князя Александра Павловича находилась на одной линии
с его
кабинетом, комнаты через две, и была угловая, в два окна. Одно из них
выходило в парк, а другое — во двор. Убрана она была сравнительно
с другими княжескими апартаментами весьма скромно.
Минут через десять помощник пристава
с лицом, выражавшим сознание исполненного, хотя и неприятного служебного долга,
вышел из
кабинета, сделал снова как и при входе, общий поклон всем сидевшим в столовой в удалился, бряцая шпорами.
Мазурка затянулась часов до четырех, так что хозяин, севший после губернатора играть в пикет
с сенаторским правителем дел и сыгравший
с ним несколько королей, нашел наконец нужным
выйти в залу и, махнув музыкантам, чтобы они перестали играть, пригласил гостей к давно уже накрытому ужину в столовой, гостиной и
кабинете.
Зачем все это и для чего?» — спрашивал он себя, пожимая плечами и тоже
выходя чрез коридор и
кабинет в залу, где увидал окончательно возмутившую его сцену: хозяин униженно упрашивал графа остаться на бале хоть несколько еще времени, но тот упорно отказывался и отвечал, что это невозможно, потому что у него дела, и рядом же
с ним стояла мадам Клавская, тоже, как видно, уезжавшая и объяснявшая свой отъезд тем, что она очень устала и что ей не совсем здоровится.
Выслушав это, князь обрубил разом. Он встал и поклонился
с таким видом, что Тебенькову тоже ничего другого не оставалось как, в свою очередь, встать, почтительно расшаркаться и
выйти из
кабинета. Но оба вынесли из этого случая надлежащее для себя поучение. Князь написал на бумажке:"Франклин — иметь в виду, как одного из главных зачинщиков и возмутителей"; Тебеньков же, воротясь домой, тоже записал:"Франклин — иметь в виду, дабы на будущее время избегать разговоров об нем".
Андрей Павлович встал
с кресла, пододвинутого им к кровати,
вышел в
кабинет и тотчас же вернулся, держа в правой руке розовый пригласительный билет на свадьбу графа Аракчеева.
Сказав это, Николай Павлович
вышел из
кабинета, не простившись
с Голицыным.
С этого момента началась дружба Аракчеева
с наследником престола, а затем государем Александром Павловичем. Они оба в одно время
вышли из
кабинета государя.
Дверь
кабинета отворилась, и из нее
вышел Алексей Андреевич,
с довольным, веселым видом, кивая головой Орлицкому.
Графиня Наталья Федоровна
вышла из
кабинета мужа, а затем и из дома и села в экипаж тоже не без внутреннего волнения — последствия свиданья ее
с мужем — но волнение это было скорее радостное.
— Он сюда
выйдет! — проговорил еще небрежнее адъютант и, сев на свое место, не стал даже и разговаривать
с Вихровым, который, прождав еще
с час, хотел было оставить дело и уехать, но дверь из
кабинета отворилась наконец — и губернатор показался; просителей на этот раз никого не было.
Молодая девушка
вышла из
кабинета, едва сдерживая слезы. «Такую глупость, как связать себя
с этой дурой, можно было сделать только в порыве… Уж правду говорят, захочет Бог наказать, разум отнимет».
Выйдя из
кабинета отца, Иван Корнильевич прошел в свои комнаты, но ему, несмотря на некоторую усталость
с дороги, не сиделось дома.
Она
вышла из
кабинета почти шатаясь,
с дрожащими на ресницах слезами.
— Я умею гадать лучше вас! — отвечал
с улыбкой Григорий Александрович и
вышел в свой
кабинет.
— Понял! Слушаю-с! — таким же сдавленным шепотом произнес Степан и, шатаясь,
вышел из
кабинета.
Высокий, пожилой — Потемкину в то время перевалило за пятьдесят — широкоплечий богатырь, в ярком мундире, обшитом сплошь золотым шитьем,
с широкой грудью, покрытой рядом звезд и крестов, русских и иноземных, он уже
вышел из
кабинета.
Однажды утром, когда князь Андрей Павлович, только что окончив свой туалет,
вышел в
кабинет, новый камердинер Тихон
с таинственным видом вошел в комнату.
Она сделала ему книксен и, заметно кокетничая, прошла в
кабинет папаши, вероятно, затем, чтоб поздравить его
с добрым утром, и,
выйдя оттуда, уже радостно пробежала назад, держа в руках красивую корзинку
с конфектами.
Капитан
с обычным приемом раскланялся и, сев несколько поодаль, потупил глаза. За несколько еще дней перед тем он имел очень длинный разговор
с Калиновичем в
кабинете, откуда
вышел если не опечаленный, то очень расстроенный. Возвратившись домой, он как-то особенно моргал глазами.
«Что же, коли напечатать ее? — грустно раздумывал Полояров, очутясь уже вне
кабинета, — ведь тут не более как два
с половиной листа печатных, а дадут за них… ну, много-много, коли по пятидесяти
с листа… И то уж красная плата! Значит, за все сто двадцать пять, а гляди, и того меньше будет… Что ж, пятьсот рублей цена хорошая, ведь это
выходит по двести
с листа. Да такой благодати вовек не дождешься! Ну его к черту, помирюсь и на этом!»
После завтрака Фанни Михайловна прошла вместе
с мужем в его
кабинет. Она пробыла
с ним
с глазу на глаз около часа и
вышла расстроенная,
с заплаканными глазами, видимо, не смягчив его гнев на сына.